«ЗВЕЗДА»™ о Пожве

Статья взята с сайта газеты «ЗВЕЗДА»™ за 10 августа 2004 года

Пожва √ сплошные контрасты времён. Завораживающая, словно не тронутая веками природа: бескрайний разлив камских вод , безбрежные таёжные дали.

Так как живет нынешняя Пожва, бывший рабочий поселок, а теперь село? Вот только три ее недавних дня √ капля в 250-летней судьбе. Но ведь и любая река сливается из ручейков и капель.

Коров меньше - люди живут лучше

«Ш-ш-ш...» - под полуденным зноем даже вода не плещет о берег, а чуть шуршит. Село тоже затихло. Запертые ворота, опустевшие улицы. Сенокос. Жаркая, изматывающая, тяжелая работа. Пора, о которой в народе сказано: день год кормит.

- Сейчас у нас поголовье личного скота сокращается, - почему-то без тени сожаления говорит глава Пожвинской администрации Юрий Мальцев. И, заметив мой недоуменный взгляд, добавляет, - потому что люди стали жить лучше, денег у них больше. Держать корову - это ж какие хлопоты да заботы. Тот же сенокос. Доходило до того, что учителя, медики тоже обзаводились скотиной. Держали оборону от голодухи единым фронтом.
Но, конечно, основной кормилец пожвинцев - машиностроительный завод. С ним и возник здесь когда-то поселок. Разные времена пережил завод: от славы (тут выплавляли лучший чугун в Европе, построили первый паровоз) - до затопления и полного переноса, от зарождавшегося капитализма - к социализму и снова к рынку.
Кажется, от жары замерли даже главные признаки прогресса в селе - заводские краны. И юркий катерок сонно приткнулся к причальной стенке.
- Скромно живем, - рассказывают заводчане. - Акционировались, больше 50 процентов акций - за коллективом. Правда, из 1100 работающих раньше осталось четыре сотни. И не сказать, что трудные времена уже позади. Но выживаем - ищем, готовы выполнять любые заказы. В основном выпускаем оборудование для газовиков. Недавно взялись за пожарные машины - сам Шойгу их похвалил.
Вообще-то сегодня в Пожве насчитывается 3850 жителей. Столько же, сколько заводчан, - бюджетников. Есть частная лесозаготовка - еще восемь десятков работников. Много пенсионеров. Молодежь, как и везде, из глубинки стремится уехать. Убывает, стареет село. Меньше сотни безработных стоят на учете местной службы занятости, но никто и не скрывает, что их гораздо больше. «Тихо, спокойно живем», - утверждает сельский глава.
Но в вечерний час, когда пожвинцы откладывают свои дневные заботы и тянутся кто к реке, кто в магазины, можно услышать и другие мнения.
- Вот опять говорят, что на заводе предстоит сокращение, - нервничает мужчина средних лет. - А зарплаты у рабочих не дотягивают и до двух тысяч.
- Напасть какая-то на нас, это пьянство, - жалуется пожилая женщина. - Я с сыном уж измучилась: не работает, а деньги на эту проклятую отраву все равно найдет, не просыхает. И так - во многих семьях. А ничего сделать не можем.
- У многих пожвинцев безразличие, апатия, - ставит диагноз своему селу семейная пара. - Прожили день - и ладно, грязь вокруг - ну и пусть. Нет у нас хозяина, ничего не меняется.
А за всеми этими словами какая-то неизбывная надежда: может, лучше заживем. Только к кому она обращена, на кого рассчитана? Наверное, здесь и сами не знают.

Французы прошли дальше Москвы

А сегодня в спокойной Пожве - переполох. Накануне по селу разнеслось: «К нам французы приезжают!» - «Знаем мы этих французов» (в местном фольклоре - а пожвинский край заселен в основном русскими - так называют соседей-коми-пермяков). - «Да настоящие. Правда-правда!» Настоящих французов здесь действительно никогда не было. Чай, единственный раз их «дыхание» ощутил поселок в 1812 году, когда хозяин-князь Всеволожский, спасаясь от наполеоновского нашествия, вывез сюда из Москвы семью да на заводе стали отливать ядра для пушек. А тут - вон и афиши: «...Выступает делегация из Франции». Есть от чего взвихриться ажиотажу!
Уже к полудню, за два часа до объявленного времени, у Дома культуры собираются люди. Сначала томятся под солнцем у входа, потом под завязку заполняют 200-местный зал. Обсуждают: вообще-то французы приехали в Кудымкар, с обменным визитом к ансамблю «Шондыбан», а хозяева возят их по всем районам округа. Передают друг другу последние сообщения: французы заехали на пасеку, потому и опаздывают. Наконец, автобус с делегацией подкатывает.
Чтобы ощутить ту атмосферу, которая царила следующий час в зале, стоило ехать в Пожву. Как, в какие мгновения все пространство оказалось словно наэлектризованным? Да что там, с первой секунды зал пронизан напряженным переживанием за своих: ребята, не подкачайте! Затем - с облегчением и гордостью: показали себя, молодцы! И после каждого номера - восторженными «браво!»
А потом на сцену вышли французы: «Здравствуйте, россияне!» Россияне в ответ выплеснули всю свою щедрость - поддерживали криками, подпевали, аплодировали песням гостей еще горячее. А когда зазвучали «Ой, мороз-мороз...» и «Подмосковные вечера», то подхватили все. Так и пели: со сцены - по-французски, в зале - по-русски. И лица светились открытостью, и сияли глаза, и было необыкновенно радостно и едино.
Кажется, все в Пожве говорят только о них, о французах. «Наши-то им на ложках играли», - слышу в библиотеке разговор двух женщин. «Они уже в церковь и в парк сходили, на пляж собираются», - это уже в магазине. «А я у них спросил, как во Франции готовят лягушек, - делится со сверстниками местный пацаненок. - Интересно!»
И еще одно обсуждение: «Французы-то говорят, вы очень хорошие люди, у вас глаза горят. Но почему вы живете так бедно?» Есть о чем задуматься.
Сейчас, мысленно восстанавливая тот день, пытаюсь понять: что это было? Наивная и искренняя восторженность людей, лишенных в глубинке широкого общения? Собственное неумение вырваться из будней и потому радость от неожиданного подарка? Отвычка уважать и беречь то, что рядом? Ведь рядом, в том же Юсьвинском районе, клубы дышат нежилым духом: где выбитые стекла, где вырванные с мясом электророзетки, где щелястые полы и отваливающаяся с потолка штукатурка. Да и пожвинский Дом культуры смотрится неприкаянным чужеродцем в здании бывшей домны. Кстати, визит французов в Коми округ был частным, однако вряд ли здешние организаторы были придирчивы к его расходам.
На следующий день с «французским» вопросом я иду... в пожвинскую церковь.

Свобода по-детски

Вступив под своды Свято-Троицкой церкви, словно слышу вновь, как вчера тут, испросив разрешения у батюшки, поют французы. Мелодия взмывает высоко-высоко под самый купол и возвращается необыкновенно полнозвучной, глубокой. Кажется, молитва проникает не только в людей, но и в могучие стены, старинные иконы, дрожащий свет лампад и свечей. И долго будет жить здесь.
Церковь в Пожве строили долгих 18 лет. Зато и стоит она уже почти 140. Сороковой год в ней служит священником отец Иван, в миру Иван Михайлович Безукладников, - безусловно уважаемый в селе человек.
- Почему так бедно живем? - повторяет вопрос батюшка, тяжело вздыхает. - В основном потому, считаю, что люди не умеют использовать то богатство, которое у них под ногами и вокруг. С тех пор, как развалились колхозы, поля заброшены, зарастают бурьяном. Леса варварски вырубали и вырубают.
Люди привыкли жить иждивенцами у государства. Раньше все оно за них решало. Сейчас же надо думать самому, делать для себя - а неохота, не умеют. Чтобы приучиться и научиться, видимо, нужны десятилетия.
- Еще беда: пьют поголовно. От отравы, что покупают по дешевке, болеют, лезут в петлю, вымирают. А молодежь, не имея работы, уезжает. В деревнях - запустение, заброшенность...
- Наверное, сегодняшняя картина - это издержки перехода от одного строя к другому. Пришедшую свободу многие у нас поняли примитивно, по-детски: мол, что хочу, то и делаю. Вот в Пожве есть совхозный поселок. Там все сплошь пьют: мужчины, женщины, подростки. Никто не работает. Все закрылось... А как остановить? Никто и не пытается: ни государство, ни местная власть.
В нас самих много причин - ведь нашу власть мы выбираем. Что имеем, то и получаем. Вот и приходят во власть люди, которые думают лишь о том, как себе побольше ухватить. Временщики, не заглядывающие в будущее. С такими народу живется тяжело.
- Так что же, происходит естественный отбор?
- В мире всегда так было: через войны, революции. Промывание, очищение... Все не без воли Божьей. Для очищения должен пройти какой-то период.
- Наряду с оптимистическими, существуют и мрачные прогнозы о будущей судьбе России: что она развалится, что ее поглотят более успешные государства. Не будем о всей России, а у пожвинского края, на ваш взгляд, будущее есть?
- Возможно, какие-то мелкие поселения и исчезнут. Но не думаю, что повсюду люди сопьются-разъедутся. Есть же и другие - непьющие, работящие. И власть когда-то одумается, изменит свое отношение к населению.
- Здесь большие надежды возлагают на предстоящее объединение Коми округа с Пермской областью. Вот, мол, тогда заживем...
- Нашим людям надо научиться рассчитывать прежде всего на себя: свой труд, свою голову, свои руки. У пожвинцев есть трепетное отношение к действительно богатой истории своего села. И если сюда прибавить собственное созидание его сегодняшней судьбы, то жизнь наладится. Я в это верую.
Вспоминаю и другие пожвинские встречи. Вот подросток просит: «Подайте на хлебушко, дома есть нечего». Два пьяненьких парня подкатили на моторке к берегу: «Кому рыбы? Свеженькая. 50 рублей за кило». Водитель попутки разговорился: «Арендовал гараж, да теперь отнимают. А то в свободное время кому и машину мог подремонтировать. Все навар». Говорят, опустевший дом здесь долго не простоит: доски и рамы растащат. Такие вот промыслы.
Новые деловые люди? Да нет - вы-жи-ва-ют. Тягучее это слово в Пожве по-прежнему в ходу, как и десять, и пятнадцать лет назад. А когда выживание человека длится долгими годами, происходит его разлад с самим собой, окружающим, природой. И он уже не способен что-то создавать и созидать.
Разлад и в обществе. Сверху все несется про народное благо да заботу о населении, про развитие да удвоение. Слушают в глубинке, но, похоже, не верят. Потому что раз от разу «благо» оказывается для единиц, «развитие» - для столиц. Впрочем, о всеобщем «светлом будущем» мы уже много раз проходили. Известно, как.
Когда-то еще сказал поэт: «Люблю Отчизну я, но странною любовью...» А будто и о сегодняшнем дне. На все времена?

Были и легенды Пожвы

Сегодня пожвинцы передвигаются по земле, но было, было время, когда от одного здания до другого в центре поселка можно было добраться и не поднимаясь на поверхность.
«Благоустроенные» подземные ходы - своды, стены и пол отделаны кирпичом, выше человеческого роста, шириной 1,5-2 метра - соединяли церковь с домом управляющего и княжеским домом, а также последний - с заводоуправлением. Каждый - длиной под сотню метров.
Те, кому сегодня под 50 и старше, охотно рассказывают, как, будучи школьниками (школа тогда располагалась в княжеском доме), с энтузиазмом исследовали эти подземелья. Находили там разные старинные мелочи, лепешки из воска. Но наталкивались и на завалы, обрушения. Со временем все входы в тоннели замуровали. В подвалах, где они начинались, сейчас веет сыростью и плесенью.
Зачем сооружались эти подземные ходы, история умалчивает. Остается предполагать: может, романтическая мода у господ такая была, может, на случай спасения от внешних и внутренних врагов (княжеский дом был построен как раз в 1812 году), может, для более быстрого передвижения. Как бы то ни было, местные жители гордятся: метро-не метро, но что-то подземное и у них есть. Ученые-исследователи до тайн пожвинских подземелий, похоже, пока не дошли.
Кто в Пожве не знает, что в бывших княжеском доме и доме управляющего (теперь тут окружной профилакторий и детский сад) водятся привидения! Есть и очевидцы.
- Мне было тогда лет десять, мама работала в вечерние смены нянечкой в детском саду, и я часто ходила туда ей помогать, - рассказывает 49-летняя работница сельской службы занятости населения Галина Мальцева. - Однажды полезла на чердак, там сваливали сломанные игрушки. Копаюсь в них и вдруг слышу какой-то шорох. Поднимаю голову и вижу женщину. Она вроде и женщина, но прозрачная... Как я тогда летела с чердака! А мама сказала, что это привидение, и не только я видела его.
В княжеском доме, по воспоминаниям старожилов, силуэтов не наблюдали. Однако не раз случалось, что словно от чьего-то движения заколеблются шторы, послышится звук шагов.
Чьи тени «охраняют» старинные здания, выяснить так и не удалось.
В 80-е годы прошлого века в Пожве откопали клад. Самый настоящий! О сем факте здесь помнят многие, но обратимся к рассказу непосредственного участника события, бывшего начальника местной милиции Анатолия Черемных (сейчас он на пенсии и живет в Юсьве):
- Ходили слухи, что княжеский родственник проговорился о существовании клада, когда лежал в больнице, дошло до органов, те раскрутили дело. Короче, все было официально: родственник, уже пожилой человек, с двумя сыновьями прилетел на самолете из Перми, их сопровождали КГБисты, нам поручили оцепить и охранять территорию раскопок. У наследника был подробный план местности с указанием расположения клада. Как и было на карте, измеряли расстояние аршинами.
Первый день поиска результатов не дал. На второй пригнали экскаватор. Он и откопал с глубины 1,5-2 метров два кожаных мешочка, залитых смолой. Все верно сказал старик: нашли их по кованым гвоздям, закопанным «для опознания». Говорили, в мешочках были бриллианты, но нам их не показали - сразу увезли.
Возможное существование еще нераскрытых кладов, кажется, и сегодня не дает спокойно спать некоторым пожвинцам. А как иначе, если был прецедент: десятилетия драгоценности лежали у них под ногами!
Три года назад пожилая женщина принесла в местную церковь икону Николая Чудотворца. Нашла ее у себя на чердаке, была икона вся темная. Ее даже чистить-отмывать не стали - просто поставили у царских врат. А через три дня Николай Чудотворец просиял.
Вообще-то икона художественной ценности не представляет: бумага, фольга. Но у прихожан свое мнение: «Зачем повесили так высоко? Приложиться нельзя». Так чудотворная и сияет сверху.

Статья взята с сайта газеты «ЗВЕЗДА»™ за 10 августа 2004 года